Сибирские старообрядческие скиты и их паства на рубеже 1920–1930-х гг.

В статье на примере истории взаимодействий (коммуникаций) скитских и сельских сообществ таежных районов Обь-Енисейской Сибири (территории Томской области, Красноярского края и Тувы) 1920–1930-х гг. рассматривается вопрос устойчивости положения старообрядческого скита как духовного и управленческого центра округи в условиях агрессивного внешнего давления. Источниками исследования выступили оригинальные и компилятивные сочинения таежных монастырей (как остающиеся во владении скитских общин, так и переданные ими в государственные учреждения), корпус судебно-следственной и делопроизводственной документации, которым отражены результаты проверок властями сибирских таежных монастырей и публикации исследователей староверия Тувы и Обь-Енисейского региона.На примере «поповских» и «беспоповских» старообрядческих групп рассмотрены варианты взаимодействия «скит — деревня». Источники позволяют типологизировать коммуникативные стратегии таежных монастырей и объяснить, почему для одних скитских общин коллективизация стала временем внутреннего надлома, другие смогли использовать внешние вызовы для формирования адекватных адаптационных практик и остаться для ориентированных на них крестьянских социумов каналом сохранения этноконфессиональной идентичности. Выявлена зависимость между продолжительностью существования старообрядческих скитов и их умением убедительно объяснять крестьянской пастве новую политическую и экономическую реальность. На сокращение численности мирских ктиторов не влияло содержание исповедуемых вероучений и этноконфессиональные характеристики социального окружения. Разрушительным фактором для дуальной системы «скит–деревня» оказывалось накопление ею признаков текстуального сообщества.